Эскапады главы МИДа ФРГ
«Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой. С фашистской силой темною, с проклятою ордой».
Песня 1941 года
«А Герасим-то сука! » , - сказал доберман Годрик, прочитав повесть Тургенева «Му-му».
- Деди, вот я вчера парад смотрел, очень впечатлился. Вспомнил в этой связи фотографии наших предков в военной форме, с орденами и медалями. Скажи мне честно, в 45-м году ведь мы победили, а не германцы?
- Марк, ну конечно мы. А что это у тебя вдруг вскочил такой небанальный вопрос?
- А вот смотри, Деди, пока наши боевые корабли бороздили российские просторы, веселый дядечка, именующий себя Хайко Маас, дал очень странное интервью одной немецкой газете.
- А что в этом странного, Марк?
- Меня как-то резануло его заявление:
«Германия выступает против возвращения России в G7, так как проблемы, из-за которых государство исключили из группы, до сих пор не решены», - заявил глава МИД ФРГ Хайко Маас. Он пояснил, что Берлин не будет рассматривать восстановление формата G8, пока не будет разрешен конфликт в Донбассе, а также вопрос с принадлежностью Крыма. По мнению министра, ФРГ также не пойдет на установление новых форматов с участием России, Индии и других стран.
«Причиной исключения России стали аннексия Крыма и интервенция на востоке Украины. Пока у нас нет решения этих вопросов, я не вижу и шансов на восстановление», - заявил Маас.
Глава МИД ФРГ подчеркнул, что Берлин видит Крым как часть Украины. «Мы не можем пожать плечами и принять, что кто-то самовольно сдвигает границы в Европе XXI века. Если мы урегулируем вопрос на востоке Украины, то решиться должен и вопрос Крыма», - уточнил он».
- Что-то, Деди, мне кажется, что этому господину не по хулио сомбреро. Слишком широко шагает, как бы он свои портки не порвал.
- Марк, во-первых, давай придерживаться парламентских выражений, когда говорим о министре иностранных дел германского государства. А, во-вторых, откуда такой резкий вывод?
- Ну как же, ты ведь мне сам в свое время рассказывал, что Германия, в отличие, к примеру, от Швеции, юридически обладает ограниченным суверенитетом. Это так?
- Да, Марк, это так. Мы не просто победили в войне, а подписали ряд международных соглашений, которые налагали на Германию весьма серьезные ограничения. Не буду сейчас их все перечислять, их много. И жили мы не тужили, пока...
- Что пока, Деди?
- Пока на российский трон прямо из кабины трактора не взгромоздился великий и могучий реформатор Михаил Горбачев, получивший впоследствии титул «лучшего немца года».
- Да, слышал про этого достойного человека. Ну и что он наколбасил?
- Он, Маркуша, обожравшись колбаски с чесноком из Таврии и получив могучий заряд энергии в совокупности с сильным геморроем (чеснок, он же человеческий анус раздражает), начал крушить и ломать всю мировую архитектуру, которая была окончательно закреплена Хельсинкским актом в 1975 году. Ему почему-то долбануло в голову, что нужно срочно объединить Германию.
- Ну и как, Деди, на этого долбанутого реагировали другие страны-участники Второй мировой войны?
- Да реагировали они хреновастенько. Так, президент Франции Миттеран и премьер-министр Великобритании Тэтчер выступили резко против, и заявили, что они согласны только на конфедерацию ГДР и ФРГ, но не на создание единого государства. Пиндосия, как ни странно, тоже что-то слегка застремалась.
- А чего это так вдруг?
- Да не хотели они ссориться со своими европейскими союзниками. В то время Париж и Лондон значили очень много. Но наш самый великий, умный и добрый дядя Горбачев стал крутить им пейсы на бейцы и даже пытаться красить им их в пасхальный цвет.
- Это как так, Деди?
- А это наше народное русско-татарское средство. Бейцы засовываются в дверной проем и дверь тихонечко так закрывается. В общем, бился меченый с ними не на жизнь, а на смерть. И добился.
- А чего он добился, Деди? Всемирного счастья?
- Не, Маркуша, добился он счастья прежде всего для наших немецких братанов, а также для своего славного семейства. Ибо с тех пор Германия для него стала как дом родной.
- И что у нас в сухом остатке?
- Да в том-то и проблема, Марк, что остаток не совсем сухой и подванивает так, что мы сегодня вынуждены вдыхать эти ядовитые пары и давиться в кашле.
- Ну вот, а списывают все на коровий вирус.
- Правильно, но мы с тобой отошли от темы. Итак, результатом работы славного дуэта Горбачев-Шеварднадзе стало подписание 12 сентября 1990 года «Договора об окончательном урегулировании в отношении Германии» («Договор 2+4» или «Московский договор»).
Сей замечательный документ по сравнению с Боннским договором 1952 года был с точки зрения СССР, конечно, ущербным. Но, Марк, повесь свое ухо на гвоздь внимания и слушай сюда.
- Я весь внимании и трепещу.
- Трепетать не надо, потому что этот договор, подписанный также странами-победительницами (помимо СССР) сохранил ряд серьезных ограничений суверенитета ФРГ.
- А что за такие ограничения?
- Ограничения вполне себе недетские. Что касается немецкой армии: в течение 4 лет вооруженные силы ФРГ должны были сократиться до 370 тысяч человек. Германия лишалась права производства, владения и распоряжения оружием массового уничтожения. Германские войска не имели права вылезать, как тараканы, за свою территорию без санкции Совета безопасности ООН.
И последнее, но самое главное. Великая и могучая Германия, фактически созданная усилиями нашего генсека-президента, а может быть даже и резидента, брала на себя обязательство консультаций с державами-победительницами, включая СССР и его правопреемника сегодня Российскую Федерацию по внешнеполитическим проблемам.
- А что сие значит, Деди?
- Сие значит, что из себя меня корежа, глава германского МИДа грубо попирает правоустанавливающий международный документ, на основании которого возникло нынешнее немецкое государство.
- Это что же получается, что наши немецкие братья берегов реки Волги не видят, на которых мы их раздолбали в пух и прах?
- Ну во-первых, давай не путать членов германского правительства и простых людей. Интересы и цели у них разные. А вот их политики строят из себя Ваньку-дурачка.
- Это как?
- Очень просто. Притворяются, что они прыгнули из самолета без парашюта, ударились головой о русскую землю и им полностью отшибло память.
- Так не пора ли напомнить, Деди?
- Ты знаешь, Марк, давно пора. И я однажды попытался это сделать. На одной из встреч со своими немецкими коллегами, когда они стали так вякать про какую-то там аннексию Крыма и какие-то там санкции, я им так нежно, ненавязчиво зачитал соответствующие статьи вышеуказанного «Московского договора».
- Ну и что было?
- Как что было, Марк? Сначала глазки устремили в небеса мои братья по оружию, потом скромно потупили, ручками развели, да и брякнули: «Мы все понимаем, а что мы можем сделать». Я им: «Это в каком смысле?» - «Да в прямом, это же позиция Меркель» - Я им так уже не нежненько: «Знаете, братья по оружию, мы это уже слышали» - Они поднапряглись: «Это когда?» - «Это когда ваши предшественники в Нюрнберге говорили, что они тут ни при чем, что они просто выполняли приказ небезызвестного австрийского ефрейтора».
- Так что дальше, Деди?
- Да ничего, Маркуша. Они на меня не обиделись, но тему санкций и Крыма почему-то больше не поднимали.
- Ну хорошо, я тебя услышал.
- Раз услышал, давай выводы.
- А вывод у меня, как у несовершеннолетнего и ни по одной статье неподсудного, простой. Оборзели ребята больше чем два одесских раввина. Хотя, как мы знаем, они почему-то настолько их не любили, что изничтожали под корень физически всех.
Так вот, Деди, много чего они забыли. Как нас, славян, живьем сжигали. Цыган, евреев – вообще под корень. А теперь потомки этих лихих дядей учат Россию международному праву, грубо попирая соглашения, которые сами же подписали.
- Эй, ты меня слышишь?
- Слышу, дорогой.
- Ну и как ты это откомментируешь?
- Знаешь, дорогой внук, я-то ведь совершеннолетний и до сих пор военнообязанный. Хожу под присягой, которую принял в 1973 году. А посему вот тебе моя отеческая улыбка, мужское рукопожатие, а выводы делай сам, пора начинать учиться.